В последние дни международная политическая арена вновь оказалась под пристальным вниманием после того, как президент США Дональд Трамп сделал громкое заявление, определяющее современную архитектуру глобальной власти. В ходе краткого общения с журналистами, которое транслировал телеканал C-Span, американский лидер предельно лаконично охарактеризовал текущий баланс сил в мире. По его словам, сегодня существует лишь два государства, которые можно назвать мировыми супердержавами — это Соединенные Штаты Америки и Китайская Народная Республика. «Мы и Китай — две мировые супердержавы», — подчеркнул Трамп, не оставив места для двусмысленных толкований.

Примечательно, что почти синхронно с Трампом в Пекин собирается и президент России Владимир Путин. 12 мая пресс-секретарь российского лидера Дмитрий Песков официально подтвердил, что подготовка визита российского президента в Китай находится в завершающей стадии. Хотя точные даты еще не назывались, сам факт того, что лидеры двух крупнейших ядерных держав, США и России, практически одновременно готовятся к визитам в Пекин, говорит о колоссальном весе Китая на международной арене. Пекин в данном случае выступает не просто как точка притяжения, а как центр принятия решений, с которым предпочитают выстраивать личные отношения лидеры как западного, так и «незападного» мира.

Что же стоит за определением «супердержава» в устах Дональда Трампа? Если проанализировать его предыдущие выступления, он неоднократно жаловался на то, что США теряют лидирующие позиции в торговле и производстве, уступая Китаю. Признав Китай супердержавой наравне с США, Трамп, вероятно, преследует сразу несколько целей. Во-первых, это легитимизация жесткой конкуренции: если соперник равен по силе, то любые протекционистские меры, тарифы и санкции выглядят не как агрессия гегемона, а как жесткая, но честная игра равных игроков. Во-вторых, такое заявление — это сигнал для союзников по НАТО и партнеров в Азии: время однополярного мира окончательно ушло, и всем придется перестраивать свои стратегии с оглядкой на Пекин. В-третьих, это попытка внутренней мобилизации в самой Америке: признание факта наличия мощного конкурента часто используется для сплочения нации и экономической мобилизации («мы не можем позволить себе отстать»).

Однако вызывает вопросы и некоторое умолчание. В своем списке из двух супердержав Трамп не упомянул Россию. С точки зрения валового внутреннего продукта и демографического потенциала Россия, безусловно, уступает и США, и Китаю. Однако по военной мощи, ядерному арсеналу и способности влиять на глобальную безопасность (как это видно на примере Украины, Ближнего Востока или Африки) Россия сохраняет атрибуты, характерные для великой державы. Тем не менее, риторика Трампа последовательна: в его системе координат экономическая мощь и технологическое лидерство являются главными, если не единственными, критериями супердержавности. В то время как Китай строит новую инфраструктуру, развивает ИИ и контролирует цепочки поставок, а США доминируют в финансах и высоких технологиях, Россия, по его мнению, остается скорее военной державой, нежели системообразующей экономикой глобального уровня.

Стоит также отметить, что визит Трампа в мае станет серьезной проверкой для двусторонних отношений, которые переживают не лучшие времена из-за торговых войн, разногласий по поводу Тайваня и технологической блокады. Признание Китая супердержавой на словах должно подкрепляться конкретными шагами на переговорах — от закупок американского газа до решения вопроса о долгах развивающихся стран перед китайскими банками. Визит Путина, в свою очередь, вероятно, будет посвящен энергетическому партнерству и взаимодействию в рамках БРИКС, что создает в Пекине интересную дипломатическую интригу: как китайское руководство будет принимать двух лидеров, чьи страны находятся в состоянии жесткой конфронтации друг с другом.

Таким образом, короткая фраза Трампа, брошенная журналистам C-Span, на самом деле является маркером смены эпох. Она официально фиксирует отказ от понятия «исключительная Америка» в пользу модели «большой двойки» (G2), пусть и неформальной. Мир вступает в фазу, где правила игры будут писаться в диалоге (или противостоянии) двух гигантов — США и Китая, а всем остальным, включая традиционных европейских союзников Америки и таких мощных игроков, как Россия, придется учиться существовать в новой реальности, где их голос уже не является решающим без учета позиции Пекина. Остается лишь ждать, насколько слова Трампа разойдутся с реальными действиями во время его майского визита в Поднебесную.