К середине июня 2026 года конфликт между США и Израилем, с одной стороны, и Ираном – с другой, перешел в качественно иную фазу. Основное сражение теперь разворачивается не только в небе над Тегераном или в водах Ормузского пролива, но и в дипломатической, экономической, кибернетической и информационной сферах, а также в сфере специальных операций по дестабилизации внутренней обстановки в Иране. Иранские курдские партии, десятилетиями базирующиеся в Иракском Курдистане, оказались в центре этой комплексной войны. Тегеран традиционно рассматривает курдские организации как одну из угроз национальной безопасности, и текущий кризис лишь обострил это восприятие.

22 февраля 2026 года, за шесть дней до начала войны, пять ведущих иранских курдских партий объявили о создании Коалиции политических сил Иранского Курдистана (КПСИК). В нее вошли Демократическая партия Иранского Курдистана, Партия свободной жизни Курдистана (PJAK), Партия свободы Курдистана, организация «Хабат» и партия «Комала – трудящиеся Курдистана» -6-1. 4 марта к коалиции присоединилась шестая партия – «Комала Иранского Курдистана» -1-6. Цели коалиции были амбициозны: свержение Исламской Республики, реализация права курдов на самоопределение и создание «национального и демократического института» -1. Однако «Комала Иранского Курдистана» отказалась подписывать итоговый документ, указав, что он не содержит дорожной карты и ясных политических ориентиров -1. Эта позиция немедленно поставила под сомнение способность коалиции действовать как единое целое.

Идея использовать курдские формирования для наземного наступления на Иран из Ирака, по данным западных СМИ, изначально исходила от премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху и израильской разведки Моссад. Центральное разведывательное управление (ЦРУ) США подключилось к этим усилиям на более позднем этапе -4-7. Считалось, что коалиция может выставить против Тегерана до 150 тысяч человек при условии поддержки со стороны властей Иракского Курдистана и объявивших нейтралитет местных курдских объединений -1. Потенциально такой контингент был бы достаточен для дестабилизации всего иранского приграничья и провоцирования сепаратистских настроений в этнически неоднородных провинциях Ирана -1.

Однако планы западных союзников столкнулись с суровой реальностью на местах. Представители курдских партий в интервью опровергали сообщения о том, что их бойцы уже перешли границу и начали боевые действия -6-9. Представитель Партии свободной жизни Курдистана (PJAK) Загрос Эндерьяри подчеркивал, что новости о вторжении тысяч бойцов не соответствуют действительности. Он пояснил, что отряды партий находятся как на границе, так и внутри Иранского Курдистана, и сохраняют высокую боевую готовность, но непосредственного участия в войне пока не принимают -6. Представительница «Партии свободы Курдистана» в беседе с Би-би-си назвала идею наступления в сложившихся условиях «самоубийством» -9. Курды ясно дали понять, что для любых наземных операций им необходима серьезная военная и разведывательная поддержка, включая обеспечение «чистого неба» над полем боя, которого у них нет -9. Как отметила одна из представительниц партий, «самое современное оружие, которое у нас есть, — это автомат Калашникова», а иранский режим жесток и обладает современными вооружениями -9.

Более того, разногласия внутри самой коалиции оказались значительным препятствием. Еще до начала активных боевых действий обострились противоречия между Демократической партией Иранского Курдистана и левой «Комала», которые обвинили друг друга в тайной продаже сведений Ирану -1. Вспомнились и старые обиды, например, провал «революционного броска» в январе 2026 года, когда у подпольщиков был шанс закрепиться на территории Ирана во время протестов -1. Отказ «Комала Иранского Курдистана» подписать итоговый документ коалиции показал отсутствие единства в вопросе стратегии и конечных целей -1. Таким образом, вместо «тысяч курдских бойцов, с оружием в руках перешедших иранскую границу», США и Израиль получили лишь разругавшихся между собой подпольщиков -1.

Этот эпизод наглядно демонстрирует сложность и хрупкость ситуативных союзов. История для курдов – не просто фон, а постоянное напоминание о том, что они часто оказываются пешкой в большой игре. Всякий раз, когда Вашингтону нужна была поддержка в регионе, он обращался к курдам -9. В 2014 году ставка на курдские формирования стала ключевым элементом борьбы с «Исламским государством»*. Несколько лет спустя США не смогли предотвратить турецкое наступление на северо-востоке Сирии, оставив своих союзников без защиты -9. Американские чиновники постоянно выражали симпатию к курдам, но эти симпатии забывались, когда для достижения собственных целей считалось более стратегически верным поддержать враждебные к курдам центральные правительства. Так произошло и в 1946 году, когда США не поддержали Мехабадскую республику, стремясь укрепить центральную власть в Тегеране и вытеснить советское влияние -9.

Как отмечают эксперты, у американских чиновников отсутствует единая и последовательная политика в отношении курдов. Курдские общины рассматриваются Вашингтоном отдельно друг от друга в зависимости от отношений со страной, где эти общины проживают -9. Именно поэтому в среде курдов бытует известная поговорка: «Нет друзей, кроме гор» -9. Она в полной мере объясняет, почему курды, несмотря на разочарование от действий США, не считают себя инструментом в их руках, а научились извлекать выгоду из ситуативных союзов, когда их интересы совпадают. Для курдов происходящее сейчас в Иране – это историческая возможность. Как подчеркивает журналист Персидской службы Би-би-си Джияр Гол, курды примут участие в событиях не потому, что американцы или израильтяне этого хотят, а потому, что они сами этого хотят -9. Их целью может стать захват четырех провинций на западе Ирана, населенных преимущественно курдами, и установление там автономии, что может дать импульс всей стране -9.

Параллельно с курдским вопросом нарастает напряжение и между самими союзниками — США и Израилем. Администрация Трампа, судя по публичным заявлениям, делает ставку на дипломатическое урегулирование и ядерную сделку с Ираном, что вызывает раздражение в Тель-Авиве, который продолжает военные операции, в частности, в Ливане. Вице-президент Джей Ди Вэнс прямо заявил: «У израильтян и Соединенных Штатов много общих интересов. Но есть также ситуации, когда наши интересы расходятся… Израилю это может нравиться или не нравиться, но мы считаем, что это в интересах Соединенных Штатов Америки, поэтому будем продолжать этим заниматься» -2. Дональд Трамп в преддверии подписания меморандума с Ираном даже пригрозил, что если так пойдет и дальше, Израиль останется без поддержки своего покровителя -2. Иран, в свою очередь, использует это противоречие, требуя вывода израильских войск из Ливана как условия для полной реализации соглашения с США -8.

Таким образом, ситуация на Ближнем Востоке к середине 2026 года представляет собой запутанный клубок противоречий. Пока Тегеран, Вашингтон и Тель-Авив ведут сложную дипломатическую игру, а курдские партии, раздираемые внутренними распрями, пытаются определить свою роль в новой реальности, становится ясно одно: «союзники без союза» — это не просто метафора, а точное описание состояния всей региональной политики, где каждый игрок преследует свои интересы, не слишком полагаясь на обещания партнеров, чья поддержка может исчезнуть в любой момент.