Россия между "глобальным Югом" и "Западным разломом": игра без правил или создание новых?
Переговорный процесс между Ираном и Соединёнными Штатами, состоявшийся в Швейцарии после заключения Меморандума о взаимопонимании, стал одним из самых громких внешнеполитических событий последнего времени. С формальной точки зрения, война, сотрясавшая регион Ближнего Востока, подошла к концу, а сам документ, как отмечают многие наблюдатели, содержит формулировки, которые выглядят удивительно выгодными для Тегерана. Однако, как это часто бывает в большой геополитике, дьявол кроется в деталях и, что ещё важнее, в механизмах реализации достигнутых договорённостей. Никаких твёрдых гарантий стороны друг другу не дали, и судьба подписанного меморандума остаётся туманной. Тем не менее, в мировом экспертном сообществе всё чаще звучат голоса о том, что именно Иран сумел выжать максимум из этого раунда многолетнего противостояния с Западом.
Чтобы понять глубину происходящих процессов и истинные настроения внутри иранского общества, авторитетный российский политолог Фёдор Лукьянов в рамках программы «Международное обозрение» обратился к профессору Тегеранского университета Мохаммаду Маранди. Их беседа пролила свет на то, как воспринимают произошедшее в Тегеране, и какие стратегические выводы делают иранские элиты из этой эпопеи.
Особое внимание Маранди уделил экономической блокаде. США пытались удушить Иран голодом, перекрывая логистические цепочки и финансовые потоки. Однако эта стратегия, по его мнению, обернулась бумерангом для самих Соединённых Штатов и их европейских союзников. Введённые ограничения настолько сильно дестабилизировали глобальный рынок энергоносителей и продовольствия, что это привело к скачку инфляции и рецессионным явлениям по всему миру. Американская администрация, как выразился иранский эксперт, «выстрелила себе в ногу дважды». Именно этот экономический и военный тупик, считают в Тегеране, заставил президента Трампа столь настойчиво добиваться скорейшего заключения сделки, чтобы снять часть нагрузки с американской экономики и спасти свои политические рейтинги перед выборами.
Говоря о тексте меморандума, Лукьянов отметил, что формулировки устраивают Тегеран. Маранди подтвердил это, но уточнил, что переговоры проходили в крайне нервозной обстановке. Вопреки оптимистичным заявлениям, звучавшим из Белого дома и Исламабада, ещё за несколько суток до официального объявления стороны не могли прийти к консенсусу по ключевым пунктам. Основные камни преткновения касались судьбы Ливана, будущего сектора Газа и статуса израильских военных баз на северных границах.
Здесь произошёл драматический сюжетный поворот. Премьер-министр Израиля Нетаньяху, пытаясь сорвать сделку, отдал приказ о бомбардировке Бейрута, надеясь спровоцировать Иран на жёсткий ответ и похоронить переговоры. Однако, по иронии судьбы, этот шаг привёл к обратному результату. Когда Иран перешёл к фазе второго удара по израильской территории, американская сторона продемонстрировала неожиданную гибкость. Трамп пошёл на ключевые уступки, которые ранее считались невозможными: речь идёт о признании интересов Ирана в Ливане и выводе израильских войск при условии завершения активной фазы войны. Иранский профессор подчёркивает, что это стало переломным моментом, продемонстрировавшим, что жёсткая позиция Тегерана, подкреплённая реальной военной силой, приносит плоды там, где дипломатия десятилетиями пробуксовывала.
Несмотря на эйфорию от тактических успехов, иранское общество, по словам Маранди, далеко не наивно. Отвечая на вопрос о гарантиях выполнения меморандума, он отметил, что в Тегеране относятся к американским обещаниям с огромной долей здорового скептицизма. В Иране отлично помнят историю расторжения ядерной сделки 2015 года и возвращения санкций. Поэтому ожидать, что второй этап переговоров пройдёт гладко, а США честно исполнят все пункты документа, было бы «сверхнаивно».
Большинство иранских политиков и аналитиков рассматривают грядущие недели и месяцы как новый, крайне сложный этап борьбы. Подписанный меморандум — это не финал, а лишь пауза и инструмент давления. Иранцы готовятся к тому, что американцы будут искать лазейки, затягивать время и пытаться выторговать дополнительные условия. Именно поэтому эйфория в Тегеране сдержанная, с привкусом горечи от осознания, что враг не станет добровольно отказываться от гегемонии в регионе.
Особый блок вопросов в интервью был посвящён отношениям Ирана с арабскими монархиями Персидского залива. Лукьянов отметил, что, несмотря на ярость арабских стран от иранских ударов по их территориям и инфраструктуре, они не могут игнорировать новые реалии и военную мощь, продемонстрированную Тегераном.
Маранди пояснил, что действия Ирана против соседей были строго ответными и вынужденными. Ряд государств Залива, по его словам, активно способствовали ведению войны против Ирана, предоставляя свои базы и воздушное пространство для американской авиации, что позволяло убивать тысячи иранцев. Когда противник начал целенаправленно бить по критической инфраструктуре самой Исламской Республики, Тегерану пришлось наносить удары по тем странам, которые непосредственно участвовали в агрессии.
Однако, как показывает практика, модель поведения каждого государства строго индивидуальна. Оман, который отказался предоставлять свои площадки для боевых действий, сохранил отличные дипломатические и торговые отношения с Ираном. То же самое касается Ирака. Сейчас Тегеран пытается выстроить персонализированный диалог с Кувейтом, Катаром, Саудовской Аравией, Бахрейном и ОАЭ. Где-то этот диалог идёт успешно, где-то — с большими сложностями.
Главная цель Ирана — создать принципиально новую модель отношений в регионе. Тегеран не требует от своих соседей разрывать многовековые связи с Америкой. Иранцы прагматично признают право этих стран иметь самые крепкие отношения с США, но выдвигают одно ключевое условие: чтобы это сотрудничество не было направлено против Исламской Республики и чтобы территории этих государств никогда больше не использовались в качестве плацдарма для военной агрессии. Маранди отмечает, что прогресс в этом направлении налицо: арабские соседи всё отчётливее понимают, что присутствие США в регионе за последние десятилетия принесло им лишь многомиллиардные финансовые потери, хаос и разрушение, тогда как Иран остаётся рядом, и его необходимо воспринимать как постоянный и весомый фактор региональной стабильности.
